?

Каморка старого репортёра

Видел, слышал, знаю, прочитал

Social capital

  • 1,747

Rating position

Name:
aprosh
Birthdate:
17 August 1952
Schools:
ИНТРОДУКЦИЯ

Приглашаю вас в каморку старого репортёра. Почему старого? Да потому, что своим репортёрским делом её обитатель занимается уже более полувека — с вихрастых мальчишеских лет и до нынешних седовласых 65-и + надеюсь очень, бесконечность. Меня зовут Александр Жабский, и из всех и поныне «фунциклирующих» питерских репортёров я, пожалуй, самый «долгоиграющий». Я даже такие полиграфические термины помню, которые начинавшим в постсоветское время совершенно неведомы. Один из них — «апрош», означающий пробел между слов, и выбрал себе ником. Конечно же, неспроста: всё, что здесь будет сказано, будет сказано как бы «между слов». Так что вникайте!

Как все старые журналисты, я много чего интересного перевидал и многому знаменательному был свидетелем. Но рассказывать только об этом в своей коморке, считаю, будет неправильно. Прежде всего, репортёр любого возраста должен оповещать публику о новостях — в этом вся суть профессии. Приходит журналист в редакцию поутру — и мухой на «задание», как у нас и полицейских оперов обычно зовётся работа, порою и нудная, без романтики, по поиску, розыску, высматриванию и вынюхиванию. А часто, ещё и из дома не выйдешь, едва глаза продерёшь, уже сыплется на тебя информация о случившемся или прямо вот теперь и случающемся — от не знающего сна и покоя начальства, информагентств, а то и собственной агентуры (тут мы с полицейскими операми опять же «братья по оружию»). И мчишься, даже бутера не куснув, как мы с операми говорим, «на место» — только у них оно происшествия, а у нас — событий.

Но не всё же, конечно, время мечутся репортёры по городу, как моя матушка говорила, «в крючки». Смотался, собрал материал — и сидишь в своём закутке, жуя изрядно заветренный к вечеру утренний бутер, выписываешься, под телефонное понукание того же начальства. Но, наконец, материал сдан, прочитан начальством и… чуть не сказал по-старинному «заслан в набор». Какой там набор! Теперь, когда давно уже забыты, линотипы (строкоотливные машины, кто не знает), тобою же набранный файл репортажа «летит» по внутренней компьютерной сети на вёрстку, а ты можешь выдохнуть полной грудью счастливое «уфффф!», высунуться в окошко от полноты чувств по пояс и даже помахать красивой девушке, цокающей внизу по тротуару.

А потом в твой закуток один за другим наползают, как и ты, выписавшиеся коллеги, и начинается самое интересное в нашей профессии — травля баек! Именно они, пусть простят меня журфаковские профессора, и есть настоящая школа журналистики. Ведь она, журналистика — никакая вовсе не наука, чтобы профессорам с кафедр витийствовать, как они это делают, да ещё с умным видом, а обычное рукомесло, вроде сапожного или столярного. И передаётся оно, как и всякое рукомесло, не вербально, а что называется из рук в руки. Вот и я в далёком-далёком детстве оказался, уж не помню как, счастливым слушателем журналистских баек; вроде слушал, хмелел от них, ночами ворочался от впечатлений. А потом что-то ладное вдруг, гляди-ка, и написалось. А потом — а уж вот это-то не вдруг, конечно! — и напечаталось. И пошло. И пошло, и пошло! И так уже 51-й годок.

К чему это всё я рассказываю, разболтавшись по-стариковски? А к тому, что в первую голову в моей коморке старого репортёра будут «вариться», конечно, новые новости — из всевозможных источников. А когда с ними случится какая заминка, тут вот и баечку расскажу — о том, что, как объявлено, видел, слышал, знаю, прочитал. Или сам выдумал, из головы — кто ж его там разберёт. Главное ведь, чтобы вам, моим читателям, особенно молодым, интересно было.

Ну, в добрый час!

Social capital

  • 1,747

Rating position

Statistics