aprosh

Categories:

На ночь глядя с «Экономист»

Имперские границы по-прежнему формируют политику в Польше и Румынии

Ныне поддержка политических партий тесно связана с границами старой империи Габсбургов

В начале этого месяца Польша отметила 100-летие своего воссоздания в качестве суверенной страны. С 1795 по 1918 год Россия, Австрия (впоследствии — Австро-Венгрия) и Пруссия (которая была поглощена Германией в 1871 году) контролировали земли, которые теперь составляет Польшу. Границы, разделявшие эти империи, исчезли с карт мира, но все же разделили ландшафт. На земле мощёные прусские дороги растворялись в гравии на старых пограничных переходах. С воздуха бывшие габсбургские и русские территории выглядят как лоскутное одеяло, «сшитое» из мелких фермерских участков, тогда как запад разделен на обширные поля, предназначенные для облегчения механизированной обработки.

Однако нигде так не бросается в глаза, что имперские границы всё ещё живы, как на современной избирательной карте Польши. На последних президентских выборах в стране восток проголосовал за Анджея Дуду, действующего президента от партии «Право и справедливость» (PiS), тогда как запад поддержал Бронислава Коморовского из партии гражданской платформы (ПО). И вместо того, чтобы следовать постепенному уклону с востока на запад, политическая лояльность современных поляков остается устойчивой вплоть до самых пограничных линий 1918 года. Единственное большое исключение — крупные восточные города, такие как Варшава, где более молодые и обеспеченные избиратели обеспечивают либеральные голоса.

Упорное сохранение этих древних границ отражает наследие различных траекторий развития 19-го века. Западная Польша была частью быстро развивающейся империи, и сегодня там есть плотная сеть железных дорог. Между тем большая часть востока принадлежала царской России, где до до 1861 года ещё существовало крепостное право. К 1900 году доходы в Западной Польше были в пять раз выше, чем на востоке. Этот разрыв сохраняется и сегодня: четыре восточные провинции Польши относятся к 20 беднейшим субнациональным регионам Евросоюза. Молодые люди, вырастающие на востоке, спешат переехать в более крупные города, стремясь получить образование и работать в частном секторе. Те, кто оказывается не в состоянии, тяготеют к PiS, который предлагает как националистическую риторику, так и денежные подачки.

Еще одной потенциальной причиной длительного политического разрыва было перемещение населения после второй мировой войны. Советский Союз потребовал кусок восточной Польши как трофей победы, в то время как Германия была вынуждена отказаться от своих собственных восточных окраин в Польшу. Польское правительство отреагировало на это тем, что переселило миллионы людей с территорий, которые потеряло, в районы, которые приобрело. Эти «репатрианты», разлученные с полями и деревнями своих предков, выработали более открытую и космополитическую идентичность и стали менее восприимчивыми к стучащему себя в грудь национализму. Между тем, католицизм оставался наиболее силён именно в историческом восточном центре Польши и развивал пламенное чувство гордости и подозрительности к переменам.

Подобную ситуацию можно увидеть и в других странах Восточной Европы. Современная Румыния была также разделена до 1918 года, когда северные регионы, принадлежавшие прежде Австро-Венгерской империи, воссоединились с югом, где до 1878 года властвовала Османская империя. На прошедших в стране в 2014 году президентских выборах жители северо-запада голосовали за либерала Клауса Иоханниса, тогда как остальная часть Румынии проголосовала за Виктора Понта — кандидата от партии-преемницы коммунистического режима. Одним из возможных объяснений «трансильванской исключительности» является то, что регион сохранил во время коммунистическом правлении связи с саксами и венграми, которые бежали после 1945 года и таким образом сохранили относительную открытость по отношению к Западу.

Однако, в отличие от Польши, последние политические события начинают стирать невидимую границу Габсбургой и Османской империй. В 2012 году две крупнейшие партии Румынии сформировали избирательный альянс, который выровнял некоторые региональные различия между их сторонниками. Более того, те процессы, которые когда-то были свойственны северу, теперь идут в другом месте: большая часть румынских эмигрантов в другие страны ЕС — родом с юга и востока страны.

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened