Сегодня в «Гардиан»

Британия никогда не выглядела так по-дурацки в глазах всего мира

Ян Флейшхауэр — обозреватель германского журнала «Шпигель» (Der Spiegel) разделал в сегодняшнем номере «Гардиан» британцев под орех. Он, как вы сами увидите, не лезет за словом в карман. Например, в 2012 году он сравнил итальянский народ с Франческо Шеттино — капитаном печально известного круизного судна Costa Concordia, которую этот незадачливый и, ка сказали бы в годы моей юности, понтовитый капитан умудрился посадить на мель у итальянского острова Гильо, погубив 32 невинные души. Что тут началось! Итальянские газеты раскритиковали тогда это сравнение в пух и прах, расценив его как «расизм». Посол Италии в Германии рекомендовал «избегать подобных расистских обобщений» и подверг критике статью Яна за «вульгарные и банальные утверждения». А итальянская газета Il Giornale вообще запальчиво выпалила: «У нас Шеттино, а у вас — Аушвиц». Думаю, и теперь моему язвительному германскому коллеге достанется почём зря — уже от чопорных британцев, всех считающих нулями, а единицами — себя.

Это симптоматично для Великобритании, когда такой человек, как Борис Джонсон, считается одним из её самых здравых людей

«О Борисе Джонсоне хотя бы можно сказать, что сей мужчина смыслит в интригах». Фото: Уилл Оливер / EPA.

Я всегда восхищался британцами. Мы обязаны им послеобеденным чаем, «Монти Питон» (популярная британская комик-группа, склонная к абсурдистскому юмору и чёрной комедии. — Прим. aprosh) и «Битлз». Это больше, чем иные страны достигли за всю их историю. Я также был одним из немногих немецких обозревателей, которые посчитали нелепым злиться на наших британских соседей за то, что те решили покинуть европейский клуб, который они сами же и помогли когда-то упрочить. Мне было горько всякий раз при виде, как премьер-министр Великобритании спотыкается на европейских саммитах, с её кривой улыбкой и еще более кособокими предложениями. А вот теперь что-то не испытываю былого сочувствия. То и дело ловлю себя на мысли: «Ступайте с Богом. Но только ступайте!» Возможно, на этой неделе всё и прояснится. Но кто ж побьётся об этом об заклад?

Великобритания впечатляюще демонстрирует, как дурачить саму себя на глазах всего мира. То, что когда-то было самой мощной империей на Земле, даже не может найти дорогу к двери, не спотыкаясь о собственные заплетающиеся ноги. Когда Тереза Мэй приезжает в Брюссель с очередным предложением, можно не сомневаться, что оно не будет стоить того документа, который она накропает уже через 24 часа. Она либо предлагает идеи, которые Брюссель давно отверг, либо ее планы уже отвергнуты её же собственной партией, либо Борис Джонсон рвёт их в клочья в своей газетной колонке.

Отсутствие договорённостей лучше, чем плохая договорённость? Если вы в этом уверены — продолжайте. Мучительный брексит обойдется всем нам недёшево — в этом нет никаких сомнений — но это ничто по сравнению с тем, что ждет вас, британцы.

Сперва шоссе будут забиты грузовиками до самого Уэльса, потому что опять появятся границы. Потом на заправочных станциях вытечет бензин, а в аптеках — лекарства. А как только все польские водопроводчики свалят домой, некому будет трезвонить, когда засорится сортир.

Итак, вот с чем вы останетесь: без водопровода, бензина и аспирина, но с крайне дурными соседями-россиянами. И они смекнут, что вбухали слишком много денег в английский рынок недвижимости, и возмутятся, ибо их инвестиции окажутся спущенными в канализацию.

Когда я недавно поиздевался над брекситским хаосом в «Шпигеле», то получил немало писем от посчитавших, что это несправедливо. Одни утверждали, что поскольку только англичане проголосовали за выход из Евросоюза, это было не британское решение. Другие — правительство в Лондоне не поддержало здравомыслящих людей, которые не хотят расставаться с ЕС.

Могу сказать только одно: извините, ребята, но это же чушь — счесть правительство чем-то вроде иностранной державы, поступки которой необъяснимы. Мы, немцы, несколько раз пытались проделать этот хитрый фокус. К сожалению, в условиях демократии любое правительство, пришедшее к власти не путем государственного переворота, а посредством свободных выборов, рассматривается как следствие проявления воли народа. Вот почему мы говорим о представительной демократии.

Мэй о брексите: «Плоховато что-то получается?»

Почти каждый, кто имел право голоса в этом приключении, кажется, принадлежит британскому истеблишменту, а это значит, что родители их послали в ужасно дорогую частную школу, а потом они учились в Кембридже или Оксфорде. Чему, во имя господа, там учат? Всему, чему угодно, но не навыкам, которые готовят к жизни в реальном мире. Или вы доверяете менеджеру, который с завидной регулярностью является на переговоры до того неподготовленным, что их уже через несколько минут можно прекращать?

Куда ни глянь, всюду скоморохи. О Джонсоне хотя бы можно сказать, что сей мужчина смыслит в интригах. Он также блестящий писатель, что, естественно, влечёт к нему обозревателей вроде меня. Но, положа руку на сердце, что это говорит нам о стране, где такой человек, как Джонсон, считается одним из самых ярких мыслителей во властных сферах?

Две недели назад у Мэй была возможность представить свои идеи об упорядоченном выходе из ЕС к другим 27 главам государств Евросоюза. Она оставила их в замешательстве, и те попыталась понять смысл ее презентации за ужином. Ангела Меркель признала, что действительно не понимает сказанного Мэй, но непременно попросит главного переговорщика о брексите Мишеля Барнье объяснить это ей. Это не моё измышление: об этом сообщило агентство Блумберг.

Неудобство смышлёности в том, что если вы поступаете глупо, это вас больно задевает. Дурак той боли не чувствует, потому ему незачем притворяться. Проблема для нации возникает, когда уровень глупости наверху становится необычно высок, поскольку люди поумнее признают своё поражение. Это, как правило, момент, когда упадок становится неизбежным.

Оригинал памфлета.


Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened